Январь
Пн   4 11 18 25  
Вт   5 12 19 26  
Ср   6 13 20 27  
Чт   7 14 21 28  
Пт 1 8 15 22 29  
Сб 2 9 16 23 30  
Вс 3 10 17 24 31  








Владимир Перетурин. Последнее интервью

Перетурин долгое время был комментатором на центральном телевидении, вел передачу «Футбольное обозрение». Журналист перенес два инсульта и был прикован к постели. «СЭ» выражает соболезнования родным и близким Владимира Ивановича.
В ноябре 2016-го обозреватель «СЭ» Юрий ГОЛЫШАК навестил известного телекомментатора. Приводим то интервью полностью.

Не помню, что это был за день. То ли праздник, то ли выходной - я шел по пустой Москве. Казалось, этим утром я в городе один.

Накануне я звонил Владимиру Перетурину, звезде советского телевидения - и не узнал этот голос. Он и вправду стал совсем другим.

Когда-то, в прошлой жизни, я точно так же дозвонился до Николая Озерова - и не узнал: «Могу услышать Николая Николаевича?» Озеров ответил чуть огорченно - но не удивленно:

- Это я.

Думаю, звонок мой тогда вписался в череду тогдашних обид - изгнание с телевидения, вынужденные поездки с какими-то устными выпусками по стране. А тут еще и корреспонденты не узнают голос, известный вчера еще всей стране.

Владимир Перетурин тоже не удивился.

- Владимир Иванович, это вы?

- Я.

- Как себя чувствуете?

- Пока не умер….

- Хочу зайти к вам, поговорить.

- Ну, приходите, - равнодушно ответил Перетурин.

Второй инсульт привязал его к постели. Который месяц мир для Перетурина - полутемная комната. Небольшой, ламповый еще телевизор с бесконечным футболом. Книжный шкаф и две фотографии - мой герой с Бесковым и Яшиным. Металлический поручень койки.

Ноябрь 2016 года. Владимир ПЕРЕТУРИН.

Исхудал Перетурин до неузнаваемости. Говорит односложно - хоть чувствую, мне рад. Все ж новое лицо.

Напутствует собравшуюся в магазин жену:

- Купи воды зелененькой….

- Это тархун? - почему-то шепотом переспрашиваю я.

- Не тархун! - поправляет меня Перетурин. - Американская.

- Кока-кола! - радуюсь я.

- Зеленая кока-кола не бывает, - укоряет меня Владимир Иванович.

- Спрайт, - разъясняет из коридора супруга Ольга. - Он прежде кока-колу любил, а сейчас на спрайт перешел. Все, я пошла.

Я напоминаю, как ходили когда-то вместе в Астраханские бани и общались довольно мило - но Перетурин меня, конечно, не вспоминает.

- Ну как же! - переигрываю я, всплескивая руками. - Еще Нилин Александр Палыч с нами ходил. А вы мне рассказывали, как играли против тбилисского «Динамо». Гол забили в свои ворота - а тот оказался для Тбилиси тысячным в высшей лиге. Ждали грузины этого гола как праздника, подарки готовили для забившего, а вы им все испортили. Потом переписали этот гол на Владимира Баркая - но уже безо всяких праздников…

Перетурин чуть улыбается.

- Был такой гол! - вспоминает. Лицо чуть проясняется. - В Тбилиси это было (на самом деле этот гол стал уже 1012 на счету тбилисцев. - Прим. «СЭ»). Я против Миши Месхи играл. Потрясающий футболист. Для меня страшнее соперника не было. Но обыграть меня не мог! Всех на свой финт ловил - а меня не мог. Нормально я справлялся.

- Самый переоцененный футболист тех лет?

- Лобановский!

- Вот так ответ.

- Ничего в нем особенного не было. Хотя угловые подавал божественно. Это было. Против Лобановского я тоже играл. До Месхи ему далеко было!

- До Стрельцова тоже?

- Я к Эдику в тюрьму ездил!

- Как вас туда занесло?

- Он в Вятлаге сидел, а я как раз в Кирове играл. Дай-ка, думаем, навестим. Отправились с приятелем. Оказалось, Эдика в лагере библиотекарем назначили. Не цветущий он был, конечно….

- Так легко было попасть к Стрельцову на свидание?

- Наш шеф был - генерал милиции Носаков. Как скажет - так и будет. В том лагере не один же Эдик был, еще футболисты. Пара человек из Горького. Как-то приезжаю туда с ЦСКА, подходит ко мне незнакомый дядька - и рассказывает: «А Костя-то, друг твой, умер…» Как раз тот, который сидел - а мы его навещали.

- Играть против Стрельцова приходилось?

- А как же?! Пригласили меня в «Адмиралтеец». Приезжаю в Ленинград - а команду разогнали, осталось только «Динамо». Стал за него играть. Нашему центральному защитнику Леве Шишкову говорю: «Эдика не трогай!» Тот усмехнулся. Выходит на поле - и сразу Стрельцову по ногам. А тот здоровенный, разозлился - по нашему Леве пробежал и забил….

ДВА РАЗНЫХ МИРА

Я пытаюсь представить себя на его месте - и мне становится страшно. Перебирать воспоминания с утра до вечера - надеясь, что и после второго инсульта случаются выздоровления. Удалось же справиться с первым.

С экрана толкуют о чем-то новые звезды. Я сажусь у края кровати - и передо мной два мира. Слева герои сегодняшние. Справа поправляет одеяло тонкой, почти прозрачной рукой человек, чье «Футбольное обозрение» ждали все-все-все. Я, во всяком случае.

Выключаю звук - и звезды сегодняшние с этой секунды шевелят губами беззвучно. Ламповый телевизор теперь похож на аквариум.

К сегодняшним у Перетурина оказался приличный счет. Вспоминает всем известные фамилии - и голос его крепчает. Кажется, даже приподнимается на подушке:

- Этого - выгнать. Непрофессионал. Идиот полный. А этот - негодяй! Все учит, учит: «Надо было так…».

- Раздражают вас?

- Жутко раздражают!

- Так выключите звук. Не слушайте.

- Я так не могу. Всегда смотрю со звуком.

Со стенки над кроватью смотрит на меня фотографический Владимир Иванович из 90-х. Улыбается, держит в руках огромный арбуз - а люди вокруг хлопают. Мне кажется, я слышу эти аплодисменты сквозь годы.

Тот Перетурин был чуть снисходительнее.

Какие-то новости узнает от меня: «Кесарев умер» - «Мы же не так давно общались. Год назад или два. Вы точно знаете, что умер?».

Какие-то знает:

- Нина Еремина недавно умерла. Вы слышали?

- Слышал, Владимир Иванович.

- Я так расстроился! Нина была настоящий профессионал. Репортажи изумительно вела, глупости не говорила. Сейчас-то глупости говорят постоянно. Красивая была женщина.

Ноябрь 2016 года. Владимир ПЕРЕТУРИН.

ОТСУТСТВИЕ ДЕНЕГ

- Кто-то из телевизионных людей рассказывал мне, почему случился инсульт у Владимира Маслаченко. Духота в Останкино.

- Да нет там никакой духоты, ерунда это. Но вот меня схватило - и все… Никто не может объяснить, почему. После первого я долго восстанавливался - но ничего, встал. Еще года три поработал. Пока второй не хлопнул. Голова болит страшно, кружится… Врач приехал - сразу определил.

- На первом этаже видел инвалидную коляску. Не ваша?

- Нет, моя вон, у вас за спиной. Изредка меня вывозят. Когда погода нормальная.

- Не встаете вообще?

- Лежачий больной! Еще не умер - но не встаю….

- Главное неудобство в нынешнем положении?

- Отсутствие денег. Никто не дает!

- Пенсия у вас какая?

- Маленькая совсем. Государство отстегнуло 15 тысяч, что ли… Или 12? Надо у жены спросить. Один человек помог, больше никто.

- Это кто же?

- Коля Толстых узнал, что я лежу - позвонил, пригласил жену. Передал ей 50 тысяч рублей. Я был поражен!

- Я тоже. Передал от себя лично?

- Не знаю, где он взял… С работы копейки никто не передал. Вот такой человек - Коля. А негодяи сейчас набросились на него.

- Телевидение не помогает?

- Не-е-т… Ребята иногда дозваниваются. Из Питера с камерой приезжали, снимали меня. С Украины. Какой-то фильм снимают. Интервью записали - и уехали. Недавно журналист один пришел, книгу обо мне хочет писать. Фотографии просил. Книжку подарил о Дымарском. Надо б прочитать.

- Неподалеку живет Анна Дмитриева.

- Через два дома!

- Она тоже не заглядывала?

- Даже не позвонила ни разу. Не знаю, почему. Вот недавно заходил парень из какой-то газеты. Не помню уже, какой. Друзья мои или уехали, или поумирали. Женя Рубин жил на Ленинских горах. Жена его, Жанна, фотограф. В Америке теперь….

- Вы никогда об эмиграции не думали?

- Ни разу в жизни.

- Кто был вашим лучшим другом на телевидении?

- Яша Прилуцкий. Уехал в Израиль с женой и дочкой. Жена русская, а одна из всей семьи научилась говорить по-еврейски. А Яша вскоре погиб. Жена звонила, говорила - выпал из окна….

- Самоубийство?

- А убивать некому. Но я поверить не могу, что он покончил с собой. Веселый был! Видите фотографии по стенам?

- Конечно.

- Я один живой. Еще Каспаров в Америке. Остальные все поумирали.

- Что врачи говорят?

- А ничего. Но я все равно верю - выздоровлю, встану. Самому себе дал на выздоровление еще месяца три. Может, четыре. Год уже лежу! (На самом деле второй инсульт у Перетурина случился в 2012 году. - Прим. «СЭ»).

- Главное - верить, что можно вернуться к нормальной жизни.

- Так Борис Спасский вернулся же. Тоже два инсульта. Что я могу сделать? Таблетки пью горстями. С утра горсть, днем горсть. Лежу целыми днями и вспоминаю.

- Что сегодня вспоминали? Что вчера?

- Гуляю мысленно по Москве, по улицам своего детства… Я на Фрунзенской набережной вырос. А неподалеку от меня, в двух остановках, жил Лева Дуров. Который через несколько лет стал большим артистом. А я оттуда уехал в Киров играть.

Вспомнил вдруг сегодня нашего учителя физкультуры, Анатолия Федоровича. Почему - не знаю. Тот погиб, попал под машину.

- Вы машину, кстати, водили?

- Нет, никогда.

- Почему?

- Да не было случая. Предлагали купить еще в Кирове - но я не стал. Ни «Победу», ни «Волгу». На метро ездил. Садишься, кто-то узнает - червонец тебе тянет.

- Зачем?

- «Распишитесь!» Ладно, расписываюсь. Кто-то паспорт подсовывал. Но на куски не рвали.

- Популярность у вас была фантастическая.

- Вы преувеличиваете….

ЗАПИСИ «ФУТБОЛЬНОГО ОБОЗРЕНИЯ»

- Сколько после каждого «Футбольного обозрения» приходило писем?

- Мешками - никогда. Но штук десять бывало. Особо народ не возмущался.

- Хоть какое-то письмо запомнилось?

- Да, из Чехословакии! Девушка написала - она меня где-то услышала, просила ответить ей. Звали ее Зденка Яванопольска.

- Влюбилась, что ли?

- Понятия не имею. Я ответил, что-то написал… Все хочу пересмотреть, у меня записи «Футбольного обозрения» остались. Хорошая была передача ко дню рождения Озерова, кажется. Много интересных людей собрали.

- Сегодня ваши коллеги ведут корпоративы, зарабатывают нормальные деньги. Вы застали это время?

- Нет, к сожалению. Но я бы вел, мне в радость.

- До программы «Время» вы так и не добрались?

- Нет. И не хотел.

- Почему?

- А я не люблю эту программу. Кто-то туда рвался, это было модно. Телевизионному человеку это давало другой статус. Но мне и так было неплохо. Хотя на телевидении много негодяев. Анонимки на меня писали. Спортом командовал Иваницкий - тот футбол вообще не понимал.

- Что еще вспоминаете?

- Всю-всю жизнь прокручиваю в памяти. Как в Кирове играл. Я вообще непьющий - большая редкость для футбольного человека. Играл там со мной Юра Вшивцев, будущий нападающий московского «Динамо». Тоже ни капли не пил. Один поэт из «Спартака» написал: «В нападенье Вшивцев Юра, а в защите - Перетура…».

- Это произведение восхитительное.

- Детство помню почему-то отчетливо. Товарищей своих. Один из Мюнхена звонил как-то. Вот, вспомнил еще - в школе приятелю своему нос разбил!

- Господи. За что?

- Что-то он сказал не то….

- Я смотрю, отчаянный вы человек, Владимир Иванович.

- Я не очень смелый. Хотя когда Останкинская башня горела, многие разбежались. А я домой не ушел, пережидал прямо там. Вообще никакого страха не было.

- А говорите, не смелый. Уверяю - вы человек героический.

- Сказать честно гадость негодяю - это очень смело, я считаю. Но вот это у меня нечасто получалось. Хотя один раз прорвалось!

- Расскажите же скорее.

- Главным редактором спортивных программ был Мелик-Пашаев. Вот ему высказал все. Что-то он мне начал говорить, а я - ему! Это действительно надо было смелости набраться - Мелик-Пашаев мог многое!

- Телевизор у вас включен постоянно. Самый интересный для вас сегодня человек из этого мира - не спортивный?

- Он тоже умер. Аркадий Арканов. Мы с ним вместе ездили, выступали по городам. Во Владимире, помню, были. Какой-то футбольный турнир - а потом мы с Аркадием выступали… Потом меня в гости пригласил. Квартира у него была в старом-старом доме на Сивцевом Вражеке.

- Хороший был человек?

- Порядочный!

ЛОБАНОВСКИЙ, БЕСКОВ, СТАРОСТИНЫ…

- Вижу, с Тарасовым у вас фотография. Общались?

- Как-то вместе вели репортаж из студии. Наши играли в Канаде - а мы оставались в Москве. Но он мужик был хреновый.

- Почему?

- Злой, расправлялся с людьми в две секунды. Харламова отправил в Чебаркуль….

- Лобановского вы в 80-х мягко попрекали договорными матчами. Мог ведь и раздавить вас - как корреспондента Галинского.

- С Лобановским нормально общались. Но меня возмущало - даже «Днепр» вынужден был отдавать им очки. Такая команда, могла обыграть кого угодно - вдруг приезжает в Киев, спокойно пропускает гол, второй… Никакой борьбы! Вообще-то в Киеве меня никто особенно не любил.

- Где любили?

- В Запорожье, Донецке я свой человек был. В Днепропетровске вообще обожали! «Чайку» за мной на вокзал не присылали, но встречали и провожали всегда. Жиздик и Емец - это мои друзья.

- Юрий Гаврилов мне рассказывал - Жиздик не глядя отсчитывал единственной рукой деньги во внутреннем кармане. Можно было не пересчитывать - точно до рубля.

- А знаете, где он руку-то потерял? На фронте, в танке. Причем, думал, он один из всего экипажа выжил. Я об этом рассказал - комментировал матч «Днепра» со «Спартаком». Одна из последних игр сезона. Вскоре новость из Алма-Аты - жив еще один танкист! «Днепру» медали вручали - так привезли этого старика в Днепропетровск, с внуками приехал….

- Говорите, в Киеве вас не любили. Еще где?

- В Ленинграде всегда ругали, еще Набутов был жив. Как только меня не бранили: «Что ты нам претензии предъявляешь? 'Зенит' - блестящая команда!».

- Если Лобановского вспоминаете - в каком возрасте? В каких обстоятельствах?

- Поехал я то ли со сборной, то ли с киевским «Динамо» в Исландию. После матча улетаем - прямо в аэропорту Лобановский идет в буфет, покупает огромную бутылку водки.

- Что такого?

- Дарит мне! Я упираюсь: «Валерий Васильевич, не надо, я не пью!» - «Бери, бери…» Так и всучил.

- Пришлось выпить?

- Нет, долго стояла в шкафу. Несколько лет. Может, до сих пор стоит.

- Бесков так мог бы?

- Нет! Бесков был жмот. Прижимистый. Я к нему домой заезжал, на Маяковской жил. Дочку его помню. А самое памятное интервью записывали в Гаграх. Мне было лет тридцать. Вон фотография на стеклом, видите? У меня еще целый альбом, потом покажу….

- Еще кто-то из больших футбольных людей выпить вам предлагал?

- Старостин. Только не помню, Андрей или Николай.

- Что за история?

- А я скажу! Летели мы из Испании. Старостин с администратором сидел на первом ряду, я на десятом, вся команда - в хвосте. Администратор каждые пять минут наливал Старостину стопку.

- Видимо, все-таки Андрей Петрович.

- Так Старостин поворачивался - и эту рюмку тянул мне. А я - не брал! Показываю руками: «Не пью». Только тогда он сам выпивал. Таких людей, как братья Старостины, больше нет. Честные, совестливые.

- Английская The Times признала Ринуса Михелса лучшим тренером ХХ века. Вы кого назвали бы?

- Лобановского! Может, Якушина. Он на втором месте. Хотя Бесков не слабее, тоже светило. А самый лучший человек - Качалин.

2007 год. Владимир ПЕРЕТУРИН и Федор ЧЕРЕНКОВ.

ДЯДЯ КОЛЯ ОЗЕРОВ

- Из тренеров второго ряда - кто для вас лучший?

- Зонин Герман Семеныч - прекрасный тренер! В Ленинграде я у него в гостях не бывал, а в Ворошиловград ездил. Мы в приятельских отношениях. Хороший мужик! Живой он?

- 90 лет отметил. Бегать по утрам перестал, но бодр.

- Откуда вы знаете?

- Недавно заглядывал к нему.

- Привет передавайте! Только обязательно передайте!

- Обещаю. Герман Семеныч настаивает на том, что «Заря» в год чемпионства не сыграла ни одного договорного матча.

- Это ложь. Очки им отдавали. Обычная украинская система.

- У каждого в жизни есть упущенные шансы. Что вы могли сделать, было по силам - но не сделали?

- Здесь неподалеку, через три дома, жил дядя Коля Озеров. Вот я не подружился с ним как следует!

- Вы же работали на телевидении, когда его оттуда выставили…

- Его не выставляли!

- Как же это случилось?

- Он сам ушел.

- Уходил с огромной обидой.

- Его не выставляли. Это я точно могу сказать. Помню, были мы вместе на Олимпиаде в Канаде. Обо всем на свете разговаривали. Он мужик-то хороший! Лучше многих. С ним мог сравниться только Виктор Набутов. Ленинградский комментатор, бывший вратарь. Но он умер молодым намного раньше Озерова. А знаете, как умер? Шашлыком подавился!

- Озеров был человек хороший?

- Хороший. Заступался за многих. Но тоже прижимистый.

- В чем это выражалось?

- Помню, я, Озеров и Майоров поехали на хоккейный чемпионат мира в Швейцарию. Еду взял я один. Жили в одном номере. Я резал колбасу, Майоров укладывал ее на хлеб - а Озеров все съедал. Ни копейки не дал.

- Еще какую ошибку в жизни исправили бы?

- (Долго молчит.) Я бы два раза не женился!

- Первая семья в Москве?

- В Питере. Первая жена там, сын. Разошлись потому, что в Москву она не хотела переезжать.

«ВАМ НЕ ПОНЯТЬ, КАК ЭТО УГНЕТАЕТ»

Я замолкаю - молчит и Перетурин. Думая о чем-то своем. Кажется, даже не ждет вопросов.

- О чем мечтаете, Владимир Иванович? - спрашиваю наконец.

- Скорее уйти отсюда! - отчетливо выговаривает он.

- Да перестаньте, - ошарашен я. - Вам жить да жить.

- Нет, - поправился Владимир Иванович. - Я имею в виду лежачий образ жизни. Вам не понять, как это угнетает. Хотя ко мне иногда сиделки приходят, с Украины. Вот в понедельник должна быть.

- Есть, о чем поговорить с ними?

- Нет….

- Что вам снится?

- Сейчас снов вообще нет. Прекратились. А раньше такие были - цветные, с подробностями….

АКИНФЕЕВА НЕЛЬЗЯ СРАВНИВАТЬ С ЯШИНЫМ

Время для него остановилось - лишь шум за окном напоминает, что другая планета существует. Я говорю, что 78 - это не так много. Перетурин удивленно косится:

- А кому 78?

- Вам.

- Я 38-го года. Это 78 получается?

- Совершенно верно. Что такое - 78?

- Ничего особенного. Просто некоторые вещи уже не можешь делать. В футбол играть, например. Но я здоровым-то давно не играл. Последний раз сам на поле вышел в Рыбинске, класс Б. Переехал туда из ленинградского «Динамо». Это было лет пятнадцать назад.

- Думаю, чуть раньше. За ветеранов играть вас не звали?

- Звали. Но я не играл, только репортажи вел. Куда только не ездил - Красноярск, Свердловск, Ташкент, Алма-Ату… Там мэр вон какую штуку вручил, приз. Парень на лошади.

- Приз чудесный. Когда вы были в жизни особенно счастливы?

- Это было в Ленинграде. Где я играл за «Динамо». Самое лучшее время!

- Допустим, возвращает вам Бог здоровье. За что беретесь?

- Создаю редакцию спортивных программ на телевидении. Я интерес к футболу не потерял, все смотрю! Розанов - хороший комментатор. Черданцев с Геничем нормальные ребята. А некоторых надо гнать!

- Были бы у вас силы создать документальный фильм о каком-то футболисте из ХХ века. За кого взялись бы?

- За Яшина!

- Про Льва Ивановича столько всего снято.

- Все равно мало. Вот, хорошая у меня с ним фотография. Вы переснимите. Помню, на Малом стадионе «Динамо» Костя Крижевский и Лева Яшин к Якушину подходят: «Михал Иосифович, нельзя ли этого парня к нам в команду взять?» - и на меня указывают….

- Непременно. Лучшего нынешнего вратаря страны Акинфеева с Яшиным можно сравнить?

- Нет. Даже близко. Акинфеев в те времена играл бы в классе Б. У Яшина свое лицо было, настоящий хозяин штрафной площадки. Защитой как руководил! Даже не с Яшиным сравнивать, а с Борей Разинским, например. Конечно, Борис сильнее.

- Вы полагаете?

- Разумеется. Он в Липецке работал тренером и играющим центральным нападающим. Можете себе представить?

- Удивительно. Кто для вас сегодня - футболист номер один в России?

- Смолов. Бегает быстро.

СОБАКИ В КОРЕЕ, ЛЯГУШКИ В БОРДО, СКУКА В ФИНЛЯНДИИ

- Самые удивительные командировки в вашей жизни?

- Олимпиада в Корее. Во-первых, летели очень долго. Часов десять. Уже там пришлось комментировать все подряд - футбол, легкую атлетику, еще что-то… Я все боялся, что собаками нас накормят.

- Не накормили?

- Кажется, нет. А то в Бордо поехал со «Спартаком», так там жареных лягушек подали. Чувствую - что-то странное… Но это пустяк. Настоящий кошмар случился потом. Прихожу на стадион - все места заняты! Телефонной линии с Москвой нет. Пришлось бегать, искать телефон, отыскали мне место на ступеньках… Это был кошмар.

- Комментаторский ужас номер два в вашей жизни?

- Швейцария!

- Что случилось, Владимир Иванович?

- Отправился я на матч московского «Динамо». Приезжаю - а «Динамо» нет, откуда-то они летели. Матч заканчивается, в гостинице подходит какой-то мужик: «С вас столько-то за номер» - «Стоп! Я ж в составе делегации?» - «Вас в списке нет…» Пришлось заплатить из собственных.

- В Москве не вернули?

- Нет, конечно. Вот так я попал.

- Самая отвратительная точка на земном шаре, где бывали?

- Финляндия. Не помню, что за место. Точно - не Хельсинки. Хоккейный чемпионат мира я комментировал.

- Там-то что случилось?

- В том-то и дело, что ничего. Скука смертная. В 8 вечера выходишь - на улице ни одного человека. Я вообще хоккей комментировать не любил.

- Почему?

- Я ж не хоккеист….

- Последняя заграница в вашей жизни?

- После Мексики, футбольного чемпионата мира, не помню ничего. Может, бывал.

- Что привозили?

- Сыну игрушки. Таких в Советском Союзе не было. Какие-то конструкторы, заводные медведи….

СЕЙЧАС КОММЕНТИРОВАТЬ НЕ СМОГ БЫ

- Говорят, любого комментатора хоть раз отстраняли от эфира.

- Меня - ни разу. К Лапину (Председатель Госкомитета СССР по телевидению и радиовещанию. - Прим. «СЭ») на разговор вызывали два раза.

- По поводу?

- Еврокубковый матч «Днепра» перенесли в Кривой Рог. Все оборудование везли из Киева и Москвы. Начинаем репортаж - все хрипит и скрепит. Возвращаюсь домой, сразу вызывают к Лапину: «Что такое?! Что за безобразие со звуком?» Все ему объяснил - никаких вопросов ко мне не было.

- А второй случай?

- Тогда вызывал не меня одного, а всех спортивных комментаторов. Какой-то праздник предстоял, настраивал: «Дорогие друзья, соберитесь, не забывайте, какой день…».

- Анатолий Лысенко рассказывал про Лапина - этот маленький человек внушал страх всем в телевизионных коридорах.

- Так и было! Сам он никого не боялся. Любому мог врезать по полной. Сегодня такой начальник существовать не смог бы.

- А вам сегодня комментировать было бы в радость?

- Тяжело бы пришлось!

- Почему?

- Условия совсем другие. Правду никто не говорит. А я бы все равно не выдержал, сказал. Меня несправедливость всегда убивала. До сих пор помню случай - приезжаю с ленинградским «Динамо» в Ташкент. Минуте на двадцатой судья полез в карман за желтой карточкой. Достает - а вместе с карточкой выпадает пачка денег. Сторублевки, полтинники….

- Замечательно.

- Мы, футболисты, собирали. Даже тренеры и запасные. Ползали, ловили! Понятно?

- Еще бы не понятно.

- Себе я ни рубля не взял. Хотя можно было.

- Слуцкий говорил: «Лучшая команда, которую я видел - сборная Франции-1984». Лучшая команда, которую видели вы?

- Московское «Динамо» 49-го. Не сборная, а клуб! Лев Яшин в команде уже был, но звездами считались другие - Бесков, Карцев, Трофимов….

- Лучший матч, который видели своим глазами?

- Матч сорок какого-то года, не помню точно. «Динамо» Москва - ЦДКА. Сыграли 1:1, Трофимов головой забил Никанорову с близкого расстояния. Лучше футбола я не видел!

- Лучший футбол, который комментировали сами?

- Сборная СССР играла с кем-то в Америке… Не помню, с кем… Пять голов забил парень из Ленинграда.

- Саленко - Камеруну.

- Вот, точно. Шестой тоже ленинградец забил.

Владимир Иванович устал. Я прощаюсь - и слышу в ответ:

- Вы заходите! И звоните! Зонина увидите - большой ему привет. Не забудьте.

Я улыбаюсь и тихо прикрываю дверь.